О, светлый зал мой, здравствуй снова!
Вновь ты мне мил, приют певцов!
В тебе его проснутся песни, –
и я проснусь от мрачных снов!
Как он тебя покинул,
пустынным ты мне стал…
Тоска проникла в сердце,
унынье – в дивный зал!
Теперь в груди трепещет радость,
теперь и ты мне стал сиять:
кто жизнь тебе и мне дарует,
тот ныне будет здесь опять!
Слава тебе! Слава тебе!
Зал мой прекрасный, слава тебе!
Ты видишь?
Смело сам приблизься к ней!
Принцесса!..
Ах! Это вы! – Нет, нет!
Мне с вами быть нельзя!
Бежишь? Оставь,
оставь меня у ног своих!
Должны вы встать!
Как вы склонились там,
где ваше царство, где всё покорно вам?
Вы встать должны!
Я рада вам, –
примите мой привет!
Где были вы так долго?
Я блуждал в чужих, далёких странах.
Тьмой забвенья окутан ныне мой вчерашний день…
Да, всё забыто, чем я жил и грезил…
Но не мечтал я, мысли не лелеял,
что я вас встречу вновь, что час настанет,
и образ ваш мои глаза увидят!
Но… что ж тогда вас привело назад?
Святая мощь, высоких сил благое чудо!
Я славлю это чудо, счастливым сердцем славлю!
Простите, я не знаю, что со мною…
В тумане я… Слабее, чем дитя,
нет сил бежать из плена чар чудесных…
Как мне понять себя?
О, Боже мой!
Какая тайна мне смущает сердце?
Внимать певцам прекрасным
так рада я была:
усладой мне казалась
их звучных строф хвала.
Но непонятной, странной жизнью мне ваш напев затрепетал,
то слёзы навевал он скорби,
то к радости безумной звал…
Как нов был этот мир восторгов,
в груди желанья он зажёг!..
Былые чувства уничтожил
блаженных, новых чувств поток!
И вот, когда от нас ушли вы,
погибли дни моей весны:
напевы, что другие пели,
мне стали скучны и темны…
Тоскливо я весь день мечтала
и плакала всю ночь во сне…
Погас в душе источник света…
Генрих!
Что вы внушили мне?
Тобою бог любви владеет,
бог знойной страсти, бог огня!
Он, он зажёг мои напевы,
к тебе он сам привёл меня!
Я славлю мощь святую,
я славлю светлый час,
что новой, властной силой
- сюда приводит вас! - навек связует нас!
Я славлю мощь святую, я славлю светлый час,
что новой, властной силой сюда приводит вас!
Мне солнце вновь сияет и льёт отрадный свет!
Судьба меня ласкает и жизнь мне шлёт привет!
Так грёза счастья тает, –
ах, мне надежды нет!
Я славлю мощь святую,
я славлю светлый час,
что новой, властной силой навек связует нас!
Мне счастье вновь сверкает, – стремлюсь я жизни вслед!
Мне солнце вновь сияет и льёт отрадный свет!
Судьба меня ласкает и жизнь мне шлёт привет!
Ты снова здесь, в чертоге песен,
так давно тобой забытом?
Вновь влечёт тебя борьба певцов,
что мы готовим?
О, дядя!
О, второй отец мой!
Дочь моя,
что в сердце тайно ты скрываешь?
Взгляни мне в очи!
Силы нет сказать…
Спокойна будь и тайны сладость
на дне души безмолвно скрой:
придёт пора, – настанет радость,
и мы услышим голос твой.
Итак,
те чудеса, что сила песни посеяла в душе,
сегодня он откроет сам
и увенчает грёзу:
да вступит в жизнь волшебная мечта!
Вот близятся земель моих вассалы,
на праздник редкий я гостей созвал;
все, как один, спешат сюда: пришла к ним весть,
что праздник этот – в честь тебя!
Мы рады снова видеть зал прекрасный,
где светит нам искусства мирный свет,
где гордо слышат своды клик весёлый:
“Честь, Ландграф Герман! Славься много лет!”
Не мало звучных строф и светлых гимнов
от вас, мои певцы, мы здесь слыхали;
загадкой мудрой, песней беззаботной
отраду в сердце вы вливали нам.
Когда наш меч в кровавых, грозных битвах
за честь и мощь отчизны воевал,
когда со злобным Вельфом мы боролись
и отвратили тем распада гибель,
тогда и вы себе стяжали славу.
Красотам чувств и добрым нравам,
невинности и вере чистой
искусством добыли вы здесь венец неблекнущих побед.
Сегодня тоже дайте праздник нам:
вновь видим мы сегодня здесь того певца,
по ком так долго мы скучали.
В его внезапном возвращеньи в Вартбург
загадочную тайну вижу я;
вы чудом песни нам её раскройте!
И вот, я ставлю вам теперь вопрос:
“как вы любви природу объясните?”
Кто всех сильней,
кто ей достойный гимн споёт,
тому принцесса приз вручит,
он может пожелать венца любого:
я, Ландграф, за неё даю вам слово!
Так, песнопевцы! Пусть бряцают струны!
Задача вам дана,
– в бой за успех! Благодарим вперёд сердечно всех!
Честь, Честь!
Ландграф Герман! Честь!
Великий страж искусства, честь!
Вольфрам фон-Эшенбах,
ты первый!
Здесь пред собой я вижу сонм героев:
мне этот блеск смущает дух и взор…
Так много мудрых, сильных, славой гордых,
цветущий, стройный лес, могучий бор…
Невинной прелестью сияют жёны,
благоуханных, юных роз венец…
Мне созерцанье очи опьяняет:
потупя их, невольно смолк певец.
Средь ярких звёзд одной лишь вдохновляясь,
я на высоты устремляю взгляд:
мечты мои зажглись огнём священным
и набожно молитву ей творят…
И вот – открылся мне родник чудесный,
в него мой дух глядит, восторг тая:
в нём почерпнул я радость благодати,
и сил живых полна душа моя…
Тех светлых струй я никогда не трону,
желаньем жадным не дерзну смутить:
за чистый ключ, источник счастья вечный,
до капли рад я сердца кровь пролить!
Герои! Нет в моих словах искусства:
вот существо любви, святого чувства!
Ты прав! Ты прав!
Прекрасна песнь твоя!
Источник этот вдохновенья
я также, Вольфрам, созерцал.
Ему в порыве умиленья
я тоже в песнях честь отдал.
Но осязать всегда мечтая,
к нему приблизиться стремлюсь.
Ту жажду утолить желая,
губами жадно прикоснусь.
Я наслажденье пью беспечно
в его источник брошусь я
Неиссякаем ключ тот вечно,
где не слабеет страсть моя.
Так пусть всегда огнем пылаю,
ведь к роднику открыт мне путь.
Вот так лишь, Вольфрам, понимаю
Любви я истинную суть!
Источник, что назвал нам Вольфрам,
мне свет души увидеть дал.
К нему лишь жаждой плоти полный,
ты, Генрих, сути не познал.
Тебя научим, если сможем.
в том роднике - свет чистоты.
Благоговейно чтить ты должен
в нем целомудрия черты.
Когда губами припадаешь,
стремясь лишь похоть утолять,
ты тем себя навек лишаешь
той силы, что мог в нем черпать.
Чтобы познать того ключа отраду,
в нем услаждать не плоть, а сердце надо.
Так! Так!
Так, Вальтер! Песнь твоя прекрасна!
О, Вальтер, в этой песне также
ты исказил любви закон!
Пугайся мир любовной жажды,
поверь, давно иссяк бы он!
Склонясь пред Богом, ввысь возденьте очи,
к небесной дали, где светят звёзды ночи:
должно молиться чудесам -
их осязать не нужно нам.
Но то, что ждет прикосновенья,
и ум, и сердце нам влечёт;
что одного происхожденья,
то, поддаваясь, к телу льнет.
Тому пристало вожделенье -
и нет любви без наслажденья!
Давай сразись со всеми нами!
Кто не смутится, вняв тебе?
Но спесь уйму твою, охальник,
послушай мой ответ теперь!
Любовь отвагу мне дарует,
что закалит оружья сталь.
За чистоту ее святую
последней крови мне не жаль.
За добродетель чести высшей
в бою тверда рука моя.
За то же, что манит мальчишек,
удара пожалел бы я.
Так, Битерольф! Мы за тебя!
Ха, Битерольф, не рви же струн!
Ты о любви поёшь, хвастун?
Конечно, друг, тебе чужда
та страсть, что жжёт мне грудь всегда!
Тебе ль, бедняга, наслаждаться,
чья жизнь уныла и горька?
Все, чем ты можешь восхищаться,
и впрямь, не стоит и щелчка!
- Пусть он умолкнет! – Нет, мы не потерпим!
Оставь свой меч! Певцы, не надо ссоры!
О, небо! Будь к нам милосердно!
Мне ниспошли ты благодать,
чтоб мог я вдохновенным гимном
из сонма верных грех изгнать!
О, свет любви
высокой, сияй нам в этот миг!
Твой луч красой нетленной вглубь сердца мне проник!
Ты нас ведёшь на небо,
я рад лететь вослед:
так мы в тот край уходим,
где светит вечный свет!
Мой гимн, богиня, ты лишь вдохновляешь,
хвалу тебе я громко здесь пою!
Ты жизнь волшебной страстью украшаешь,
и всё живое чует мощь твою!
Блажен, чьи руки твой покров срывали,
восторг любви изведал только тот!
Мне жаль вас, – вы любви ещё не знали!
Скорей, – все, все туда, в Венерин грот!
Ха! Нечестивец!
С нами Бог!
О, стыд!
Он у Венеры был!
Бежим! Бежим! Скорее прочь!
Какой позор!
Безбожник сам свой грех поведал дерзко нам!
Восторги ада он вкушал, Венеру страстно обнимал!
Ужасно! Гнусно! О, злодей!
В него мечи вонзим скорей!
Проклятым он горит огнём, –
в геену мы его вернём!
Стойте все!
Что вижу! Как? Неужто? Елизавета!
За грешника Елизавета заступилась?
Назад! Готова к смерти я сама!
Мне не страшны удары стали!
Удар смертельный в грудь уже нанёс он мне!
Что слышу я, что это значит?
Как ты, в порыве ложном сердца,
того от кары избавляешь, кто и тебя стыдом покрыл?
Что значу я?
Не я, а он!
Ужель спасенья он лишился?
Надежды бросил он, прощенья
нет для него на небесах!
Навек он проклят и отвержен,
навек погиб в своих грехах!
Сдержите гнев! Не вам его судить здесь!
Прочь злобу!
Бросьте дальше дикий меч!
Услышьте сердцем чистой девы речь!
Что хочет Бог, то я открою вам!
Ужель вокруг несчастной жертвы
навеки сети чар сплелись?
Ни покаяньем, ни молитвой
ужель не может он спастись?
Хотите вы, борцы за веру,
забыть святой любви закон?
Вы грешный дух сгубить хотите,
но вам самим что сделал он?
Вот я пред вами: цвет мой юный
одним ударом он сломил…
Он, мной любимый так глубоко,
ликуя, сердце мне разбил!
Но за него
я слёзы лью в молитве,
чтоб он, раскаясь, к небу путь искал!
Пусть грешник падший снова твёрдо верит,
что сам Христос и за него страдал!
О, горе! О, страданье!
Посланник неба, ангел нежный,
вещает нам завет любви…
Взгляни, взгляни, гордец мятежный!
Предателем себя зови! Взгляни, взгляни!
Ты, дав ей смерть, сам жизнью ей обязан!
Кто станет мстить, вняв ангельским слезам?
Мы не забудем злого преступленья,
но всяк из нас покорен небесам!
Спасая грешника от ада,
мне ангела Господь послал:
увы, святого серафима
я дерзким взглядом запятнал!
Мы не забудем злого преступленья,
О, Боже, милосердный царь небесный!
- Я слёзы лью. - Моих терзаний в мире нет сильней!
Прости меня! Грехов объятый мраком,
я не признал посланницы твоей!
- Я слёзы лью
Прости меня!
Но за него я слёзы лью в молитве...
Ужасным преступленьем дух смущён наш:
коварно, в маске лицемерной, к нам проник
греха и тьмы порочный сын!
Мы гоним прочь тебя,
ты с нами быть не можешь!
Злым стыдом ты наш очаг покрыл,
и грозно смотрит неба взор на этот кров,
что дал приют тебе!
Но можешь ты от вечного проклятья
спастись одним путём;
тот путь, изгнанник, я укажу:
им должен ты идти!
Толпой смиренной пилигримы
из стран окрестных вдаль спешат:
вперёд ушли ряды старейших,
и младших в путь готов отряд.
Их прегрешенья маловажны,
но всё же нет покоя им:
на праздник милосердья светлый
они идут в священный Рим.
И ты смиренно с ними в заветный град иди;
там, грех свой искупая, с мольбой во прах пади!
Склонись пред ним, Святейшим, творящим Божий суд:
лишь те, кого простит он, покой и мир найдут!
Но бойся без прощенья
вернуться к нам назад:
мечи, что здесь склонились,
позор и зло казнят!
Спасенье как найти мне?
- К тебе, Отец небесный, - Как небу дать ответ?
дай путь ему найти!
- Навеки я отвержен, - Грех тяжкий милосердно
- в душе надежды нет! - прости ему, прости!
- Но я хочу молиться, - Молиться дни и ночи
- разбить страданьем грудь, - о нём – даю обет!
- лежать в пыли и плакать: - пусть он до смерти узрит
- смиренье – вот мой путь! - твой благодатный свет!
- О, только б ангел кроткий не лил тоскливых слёз!
Мне так отрадно в жертву всю жизнь мою отдать!
её моей, о Боже, я не могу назвать!
мечи, что здесь склонились,
позор и зло казнят!
В заветном граде, светлым днём,
покаюсь я в грехе моём.
Кто твёрдо верит, тот спасён:
прощенья весть услышит он!
Да, в Рим!
Да, снова здесь она в мольбе простёрта,
я это часто вижу,
одиноко с высот лесистых нисходя в долину…
Тень смерти ей туманит очи;
но сердце молит дни и ночи,
всё лишь о нём скорбит она:
любовь святая так сильна!
Здесь ждёт она паломников из Рима:
уж вянет лист, – пора вернуться им…
С прощёнными вернётся ли он?
О, дни тревоги, дни сомненья!
Творец, услышь её моленья!
Среди осенних, тяжких туч
о, загорись, надежды луч!
Поля мои и лесистые горы!
- Я слышу песнь!
- Паломники!
Ты вновь, отчизна, ласкаешь мне взоры!
- Они! - Звучит напев смиренный,
о милосердьи Божьем он вещает!
Оставить рад я посох мой,
Идут толпой!
исполнен ныне обет святой!
- О, Боже, научи меня, - О, небо, укрепи её,
- и я мой долг исполню свято! - и да решится жребий жизни!
Во прахе я Христа молил,
и Он меня благословил:
Господь прощенье мне дарит,
и песня моя к нему летит!
Отверзлась дверь милосердья благая,
вступить я призван в селения рая;
пред адом страх в душе исчез,
и славлю я царя небес!
Хвала тебе
из века в век!
Нет, не вернулся он!
Поля мои и лесистые горы!
Ты вновь, отчизна, ласкаешь мне взоры!
Оставить рад я посох мой,
Мария Дева,
всеблагая!
Моей молитве ты внемли!
Дай мне исчезнуть, в смерти тая!
О, скрой меня от бед земли!
Мир безмятежный сердцу дай,
и вниду я в твой светлый край!
Когда в моей душе желанья
темнили свет твоих лучей,
когда греховные мечтанья
рождала страсть в груди моей,
терпела я в борьбе мученья,
чтоб погасить огонь томленья…
Но если я была виновна,
ты милосердья дверь открой,
дай мне смиренно и любовно
предстать, как ангел, пред тобой!
Там я к твоим ногам паду,
и ты простишь его вину!
Помочь тебе
я в этот час хотел бы…
Как смерти призрак, ночь на мир слетает,
долину чёрной тканью покрывает;
душе, что жаждет тех высот в мечтах,
зловещий мрак внушает смутный страх…
Но ты, звезда, во тьме уже мерцаешь,
свой кроткий свет земле ты посылаешь:
твой луч алмазный ночи тень рассек,
и путь к высотам узрел человек…
О, нежный луч, вечерний свет!
Шлю я звезде моей привет!
Приветствуй ты её, звезда,
от сердца верного ей всегда!
Над тёмным миром слёз витая,
уходит ангел к звёздам рая!
Звучала арфа здесь…
Напев печальный
не от неё летит!
Скажи мне, кто ты, в ночи бродящий странник?
Не узнал?
Но ты известен мне!
Ты – Эшенбах,
певец весьма искусный!
Генрих!
Ты? Что к нам опять тебя приводит, что?
Как мог ты,
если грех твой не прощён, свои стопы сюда направить?
О, не страшись, певец мой добрый!
Ведь не тебя
и не твоих ищу я…
Мне нужен тот, кто мне тропу укажет,
тропу, что я однажды сам нашёл…
- Что ищешь ты? - Ищу… Венерин грот!
Чудовище! Внимать тебе грешно!
Как ты решился?
- Ты укажешь путь? - О, ужас!
Дрожь берёт от слов твоих!
Где был ты? Разве не ходил ты в Рим?
Прочь этот Рим!
Не видел дня святого?
Прочь этот день!
Скажи мне всё! Ах, я молю тебя!
Да, в Рим и я ходил!
И что ж? Рассказывай!
Друг бедный мой! Какую жалость ты внушаешь мне!
Что слышу, Вольфрам?
Ты разве мне… не враг?
Я не был им! Ты сердцем чист был прежде!
Но Рим? Чем кончился твой путь?
Тогда - внимай!
Ты, Вольфрам, всё, да, всё узнаешь!
Подальше стань!
И место, где сажусь я, Бог клянёт!
Внимай, Вольфрам,
внимай!
С тем жаром в сердце,
что в других сердцах едва ль горел,
я устремился в Рим.
Небесный ангел, ах! в душе моей греха гордыню уничтожил:
смиренно претерпеть страданья
и быть прощённым я спешил,
чтоб усладить святые слёзы,
что за меня он громко лил!
Со мною шёл подвижник, полный рвенья, но труд его
казался лёгким мне:
он шёл по травам мягкими лугами,
но я по терньям и отрогам скал;
он в жажде припадал к ручью устами,
я – раскалённый солнца жар впивал;
когда он небу возносил моленья,
своею кровью я Творца молил;
когда он спал в убежище селенья,
постелью мне холодный снег служил;
Италию прошёл я, взор смежая,
чтоб не видать красот земного рая…
Я шёл, терпя и ливня злость, и грозы,
чтоб усладились ангельские слёзы!
И вот я в Рим вступил в толпе народа,
достиг святыни, – пал, молясь, у входа…
И день настал. – Со звоном колокольным
летели к людям неба песнопенья.
Толпа ждала в волнении невольном:
звучала весть надежды и спасенья!..
Вот вышел он, – апостол Божья страха,
склонился весь народ к его ногам.
И тысячам он милость дал,
из праха он тысячи счастливых поднял сам.
Предстал и я,
с тоской в поникшем взоре,
поведал всё, излив признаний море,
о злых страстях, что овладели мною,
о жажде, что внушил мне мой недуг;
и о спасеньи от оков горячих
я умолял в порыве диких мук.
А он на этот вопль сказал:
“Ты страсть безбожную вкусил,
и ад твою сжигает грудь;
ты у Венеры в гроте жил,
за то навеки проклят будь!
Как на жезле в руке моей вновь зелень листьев не взойдёт,
так и в огне твоих страстей спасенья цвет не расцветёт!”
Я замертво упал, простерши руки,
лишённый сил и чувств.
Когда я встал, пустую площадь сумрак покрывал;
вдали манили милосердья звуки…
Противно было слышать этот зов!
Прочь от молитв, от лжи смиренных строф,
как смех звучавших зло в моих ушах,
погнал меня далёко дикий страх…
Туда погнал,
где столько дивных дней я пил восторг, – в тепло мечты моей!
К тебе, Венера, возвращаюсь,
в волшебный мрак твоих утех!
В твои чертоги вновь спускаюсь,
где слух мой нежит ласки смех!
Молчи! Молчи, несчастный!
Ах, не заставь искать напрасно!
Твой грот тогда мне сам предстал!
Меня все проклинают, гонят!
Ты дай приют мне! Я устал!
О, что с тобой! Брат, замолчи!
Ах! Тёплой мглою мы объяты!
Ко мне! Зияет ад в ночи!
Вдыхаешь ли ты ароматы?
Ты слышишь смех и ликованье?
Трепещет в диком страхе грудь!
Ты видишь страстных нимф плясанье?
Восторг испить!
Восторг испить, навек уснуть!
Ах! Злые чары нам грозят!
На нас несётся дикий ад!
Мерцает свет блаженной страсти,
он сладко мне волнует кровь!
Да, – вот любви волшебной царство,
Венерин грот мной найден вновь!
Привет, неверный друг, тебе!
Ты изнемог в пустой борьбе?
Покинув злобный мир страданий,
ты жаждешь вновь моих лобзаний?
- Венера! О, моя богиня! - Нет, силы ада, – сгиньте, сгиньте!
- К тебе вернулся я опять! - Души заблудшей вам не взять!
Я твой побег простить готова,
за то, что вспомнил ты мой грот!
Навек останься здесь со мною,
источник счастья здесь течёт!
Навек утратил я спасенье,
- Творец, внемли мольбе моей! - ад даст мне счастье и забвенье!
- Генрих! Одно услышь, одно!
- Приди! Приди! Навеки будь моим!
- Поверь! - Оставь! Оставь меня!
Ты можешь быть спасён, несчастный!
- Приди! - Нет, Вольфрам, нет! Я к ней иду!
- Здесь ангел за тебя молился, - Приди! - Оставь меня!
он ныне реет над тобой:
Ко мне! Ко мне!
Елизавета!
- Елизавета! - Вдали от бед,
вдали от зла покой и мир душа нашла…
Твой ангел молит Бога за тебя –
на небесах!
- Генрих, спасенья жди! - Ах! Мной утрачен!
Ей уготован там приют,
ей херувимы гимн поют!
Ты слышишь этот хор?
Я слышу…
Ангел прекрасный ввысь улетел,
в сонме блаженных пред Вечным предстал.
Радуйся, грешник, – благ твой удел:
ангела слёзам Всевышний внял!
Святая Елизавета, молись за меня!
Свят! Свят
Властитель горних сил!
Спасенья символ он явил!
Добычу тьмы в полночный час
Господь блаженных чудом спас:
в деснице Папы жезл сухой
украсил он младой листвой!
Так грешник в небесах прощён,
так в царство света внидет он!
Пусть чудо это славит тот,
кто искупленья с верой ждёт!
О, всемогущий царь небес,
Бог милосердья, Бог чудес!
Отверзлась дверь милосердья благая,
вступает грешник в селения рая!
Аллилуйя!